Семин немедленно зашифровал донесение и передал его в Центр по рации, используя двойной код для перестраховки. Ответ пришёл через двое суток, но не от штаба партизанского движения, а напрямую от особого отдела НКГБ. Приказ был краток: «Перепроверить через агентурную сеть на местах. В случае подтверждения, установить точные координаты арсенала или полигона. Работать только с проверенными людьми, операцию по захвату образцов не начинать до особого распоряжения». Это означало, что в Москве отнеслись к информации со всей серьёзностью, но требовали исключить риск преждевременного раскрытия группы. Семин понимал: одно неверное движение может стоить жизни не только его людям, но и сорвать гораздо более крупную игру, которую, судя по всему, вело высшее руководство.