Помоги себе сама

Решение пришло внезапно, и оно было единственным. Полина стала готовить Алексея к выписке с удвоенной энергией, научила его упражнениям, которые можно делать дома, помогла собрать необходимые медикаменты. Она говорила с ним о будущем — о возможной работе в спортивном центре, о небольших, но важных целях. В её голосе звучала непривычная твердость, почти суровость. Алексей слушал, и в его глазах читалось смятение: он чувствовал, что она отдаляется, но не понимал причины.

В день его выписки Илья предложил отвезти Алексея домой на своей машине. Полина отказалась помогать, сказав, что ей нужно срочно уйти по своим делам. Она стояла в холле отделения, наблюдая, как Алексей, уже более уверенно ступая, двигался к выходу. Он обернулся, чтобы поискать её глазами, но она быстро скрылась в служебном коридоре. Глухая, физическая боль сжала её грудную клетку — будто рванула на части то единственное хорошее, что у нее было.

После этого она написала короткое, официальное заявление об увольнении по семейным обстоятельствам. Илья, получив бумагу, пришел к ней в комнату в общежитии. «Это из-за него?» — спросил он прямо, без обычной своей деликатности. Полина молчала, упаковав последние вещи в старый рюкзак. «Ты лучшая санитарка, которую я видел. И человек… редкой силы. Не уходи». Она посмотрела на него, и в её взгляде он увидел не просто решимость, а пустоту — ту самую, с которой она пришла к ним впервые. «Мне нужно», — только и сказала она.

Москва встретила её на выходе из клиники тем же серым холодом. Полина шла по улице, не чувствуя направления. В кармане лежала зарплата за последний месяц и ключ от уже не принадлежащей ей комнаты. Она понимала, что снова в пути, снова в бегах — но теперь не от системы, а от единственного светлого пятна в своей жизни. И это было самым тяжелым.

Груз правды, которую она не сказала, и правды, которую она прожила, теперь был её единственным спутником. Она дойдет до автовокзала, купит билет в любой город, название которого первым бросится в глаза, и попытается начать с чистого, пустого листа. Попытается забыть и глаза Ильи, полные непонятной заботы, и глаза Алексея, в которых на мгновение зародилось что-то живое. Это был её выбор — оставить их в их мире, не тронутом её прошлым. И на этот раз он казался хоть немного менее неправильным, чем все предыдущие.