Криминальный журналист

Галина Вербицкая вернулась в родной город поздним октябрём, когда рыжая листва уже осыпалась, обнажая чёрные, словно обугленные, ветви старых лип на центральном проспекте. Возвращение не было триумфальным; оно было необходимостью после краха столичных амбиций. Её приняли в редакцию «Вестника» газеты, когда-то влиятельной, а ныне цеплявшейся за остатки былого авторитета. Ей достался отдел криминальной хроники, место, по мнению главного редактора Аркадия Леонидовича, идеально подходящее для «человека с холодным взглядом и без лишних сантиментов».

Галина затребовала в архивном отделе газеты подшивки за конец девяностых. Дни и ночи она проводила за пожелтевшими страницами, выискивая любую связь. События того лета туманно всплывали в памяти: ссора между компаниями подростков, паника на том самом пирсе, кто-то упал в воду… Но детали растворились во времени, как чернила под дождём. Она опросила нескольких старожилов редакции, осторожно, под видом сбора материала для исторического обзора. Реакции были уклончивыми, а у матерой корректорши Анны Петровны и вовсе промелькнул в глазах испуг, прежде чем она резко заявила, что ничего не помнит.

Звонки участились, всегда молчаливые, всегда в самые неурочные часы. Однажды утром она обнаружила на столе в своём кабинете, куда доступ имел лишь уборщик и дежурный секретарь, маленькую фигурку из сломанного тростника — подобие лодочки. Архаичный, почти забытый символ. В их детстве такие лодочки пускали по воде в день последнего звонка, загадывая желание. Или — хоронили память.